Легенды Старого Таллинна

Posted By on 17.12.2011

Часть 2.


Таллинская ратуша

Легенды о Старом Тоомасе.



Шпиль таллинской ратуши.

Как известно, Старый Тоомас (Vana Toomas) гордо носит звание главного флюгера Эстонии.
Почему этот флюгер выполнен в виде забавного усача-знаменосца, и почему он носит именно это имя, об этом поведают целых две легенды:

Первая.

В одном предании говорится, будто эсты решили неожиданно напасть на город, перебить его жителей и овладеть их имуществом. Заговорщики хранили свои намерения в строжайшей тайне, но некоего Тоомаса, знаменосца бунтовщиков, стала мучить совесть.
Он выдал магистрату план нападения. В городе выставили немедленно усиленный дозор. Было решено впустить злоумышленников в город, а потом на какой-нибудь узкой улочке напасть на них и уничтожить всех до единого.
События развернулись именно таким образом, и смута была пресечена. Знаменосца же заговорщиков не только пощадили, но и оказали еще особую честь — шпиль ратуши украсили фигуркой воина со знаменем. Новый флюгер назвали именем Тоомаса.
После подавления заговора члены магистрата собирались ежегодно в день св. Фомы (Тоомаса) на благодарственный молебен в церкви Святого духа, а на следующий день устраивался торжественный обед.

Старый Тоомас 1530 года выпуска.

Вторая.

В народе рассказывают, что когда-то в Старом рыбном порту жила бедная вдова-рыбачка, чьей единственной радостью был сын Тоомас. Как и все мальчишки, он усердно упражнялся в стрельбе из лука. С нетерпением мальчик ждал ежегодных состязаний лучников, проходивших в мае на троицу перед Большими Морскими воротами, в Попугаевом саду. На высоком шесте устанавливали деревянного крашеного попугая, и тому, кому удавалось сбить птицу, присуждался серебряный кубок Большой гильдии.

Развлечения в старом городе

Однажды маленький Тоомас оказался в Попугаевом саду перед самым началом состязаний. Он слыл лучшим стрелком среди сверстников, и так как мальчишки стали подзадоривать его, он, не долго думая, пустил стрелу в деревянного попугая. Выстрел оказался метким, цель была сбита. Но вместо кубка и почетного звания «Короля стрелков» мальчика наградили оплеухами и заставили водрузить попугая обратно на шест, ибо уже приближалась процессия взрослых лучников.
О том, что случилось перед состязаниями, узнал вскоре весь город. Мать Тоомаса боялась, что мальчика накажут. А получилось наоборот: старейшина Большой гильдии вызвал Тоомаса и предложил ему поступить учеником в городскую стражу. Это предложение обрадовало и мать, и сына — ведь гильдия одевала и кормила стражу.
Маленький Тоомас с годами подрос, принял участие в боях Ливонской войны, за храбрость получил звание знаменосца. Все звали его в городе Старым Тоомасом, а так как он носил длинные усы и был одет так же, как фигурка воина на флюгере ратуши, горожане прозвали флюгер его именем — Старым Тоомасом. Название это сохранилось до наших дней.

Старый Тоомас 1996 года выпуска

Предание о болтливом судье.

В зале таллинской Ратуши можно и сегодня увидеть деревянные резные фигурки, изображающие мужчину на четвереньках и женщину верхом на нем, держащую в руках пучок розог. Человек сей был в старые времена городским судьей в Таллине.

В годы, когда суд и расправу чинила инквизиция, преступник не должен был знать, какому виду казни его предадут. Только на лобном месте объявлялось, отрубят ли ему голову, повесят, четвертуют на колесе или сожгут на костре.
Но городской судья нарушил обет молчания и сказал одному осужденному, что в такой-то день тому отсекут голову. Более того, судья рассказал об этом своей жене, она же поспешно растрезвонила новость по всему городу.
За разглашение тайны не щадили и самих судей. Провинившегося судью приговорили к позорной смерти: трижды обойти на четвереньках Большой рынок, а жена его должна была сидеть на нем верхом. После этого палач отрубил судье голову и казненного похоронили тут же, на Большом рынке.
Внимательный прохожий может заметить на мостовой перед аптекой магистрата каменный крест. Под ним и покоится прах злополучного судьи.

Здание аптеки магистрата

Аптека магистрата осн.1422

Коментарий: … деревянные резные фигурки, изображающие мужчину на четвереньках и женщину верхом на нем — на боковине скамьи ратманов изображен Аристотель, который на старости лет влюбился в чародейку Филиду и позволял помыкать собой. Композиция выполнена в 1435 году.
… на мостовой перед аптекой магистрата каменный крест — на этом месте в 1695 году был обезглавлен священник, убивший служанку трактира; место казни обозначено половиной креста (в форме буквы L).

Проклятие рыцаря.

Случилось это в стародавние времена. Таллин считался одним из самых неприступных городов на Балтике, его окружали высокие крепостные стены и глубокие рвы, наполненные водой. Эстония была тогда царством слез и адом на земле для бедных своих сынов, для пришлых же хозяев — сущим раем.
Однажды летним вечером около Харьюских ворот медленно поднимался по склону могильного холма Калева человек высокого роста. Заложив руки за спину, он шел в глубокой задумчивости. По одежде его можно было принять и за рыцаря, и за монаха, а по обличию — за человека сильного и волевого, но также жестокого и спесивого. Был он весь будто из железа — под монашеской рясой железные доспехи, железные мысли в железной голове, железное сердце в железной груди.

Вдруг человек услышал звонкий смех детей, заставивший его вздрогнуть. Во взоре рыцаря вспыхнула злоба, на лице отразился ледяной холод. Тяжелой поступью продолжал железный человек свое восхождение на холм. Поднявшись наверх, он снова услышал беспечный смех. Еще злобней стал его взгляд.
Он заметил внизу под холмом, с той стороны, где проходит крепостной ров, двух детей, виновников его дикой злобы: белокурую, голубоглазую, нарядно одетую девочку и мальчика — кудрявого, сероглазого, в простом крестьянском платье. Весело смеясь и болтая, дети кидали в воду камешки и не заметили, как к ним спустился рыцарь.
— Я вижу, судьба готовит вам совсем иное, чем я. Изменить судьбу я не в силах, но воздвигнуть препятствия на ее пути я могу, — подумал рыцарь. А вслух добавил: — И непременно воздвигну!
Дети вскочили, услышав грозный голос за спиной. Рыцарь вытянул правую руку, на которой сверкал крупный перстень розенкрейцеров, и молвил:
— Заклинаю, да будет так! Пусть судьбе не удастся соединить вас прежде, чем вы не засыплете ров доверху, и не сроете земляные валы города до основания!
С тех пор прошли столетия. Дети без устали заполняют ров, бросая туда камни, щебень и землю, которые приносят с передних валов. Они трудятся безостановочно, пытаясь приблизить счастливый день. Поэтому те, кто гуляют весной и летом на земляных валах, часта слышат шум падающих камней и невинный детский смех, осенью же и зимой до редкого прохожего доносятся жалобный плачущий голосок и шепот утешения.
Немало сделано уже бедными детьми — вокруг Нижнего города исчезли крепостные рвы с водой, крошатся стены седого Вышгорода.

Частично сохранившийся ров и вал перед Вышгородом. Сейчас ров имеет название «пруд Шнелли»

Церковь Олевисте.

В седую старину Таллин был еще очень невелик. Рос он медленно, а жители его мечтали о том, чтобы город стал большой торговой гаванью. Но купеческие корабли не шли в Таллин. Это сильно огорчало таллинцев, и поэтому они все время думали, как бы прославить свой город.
Вдруг кому-то пришла в голову хорошая мысль построить большую церковь с такой высокой колокольней, какой свет еще не видывал: тогда корабли заметят ее в открытом море и пожалуют в Таллин с товарами.
Мысль эта понравилась людям. Но где же взять такого мастера, который построит храм, затмевающий все другие своими размерами и великолепием? Искали его повсюду, да никак такого строителя найти не могли. Жители Таллина совсем было уже отчаялись, как вдруг откуда ни возьмись появился никому не известный богатырь и стал наниматься строителем церкви. Жители бы с радостью согласились — да вот беда, плату незнакомец просил больно высокую — десять бочонков золота. Правда, он добавил необычное условие: если горожане узнают его имя, он не возьмет с них ни гроша.
Таллинцы пообещали богатырю заплатить все деньги сполна, если он построит им церковь с колокольней необычайной высоты, а сами понадеялись как-нибудь выведать его имя и увильнуть от оплаты.

Церковь Олевисте

Возник вопрос, где строить храм. Одни предлагали на Тоомпеа (прим. Вышгород, верхний город), другие — в Нижнем городе. Жители Нижнего города возражали против Тоомпеа как места строительства по той причине, что колокольня поднялась бы там до облаков, и если бы в нее ударила молния, церковь бы сгорела. Поэтому храм решили строить в Нижнем городе.
Мастер приступил к работе. Кладет камень — стена поднялась, кладет другой — свод готов. И обувь на строителе волшебная — ступит шаг, а глядишь — целую версту прошел. Пытались люди с ним дружбу завести, чтобы узнать имя, но мастер был немногословен и ни с кем не знался. То ему надо в Нарву, то в Хальяла — там он подкреплялся и отдыхал, там у него жена жила.
А строительство церкви приближалось к концу. Страх таллинцев рос. Никто еще не выведал имени строителя. Откуда взять бочонки с золотом? Делать нечего, выслал город лазутчика в Хальяла, к жене строителя, в надежде что-нибудь узнать.
Сперва лазутчику не везло. Но вот однажды он проходил мимо дома жены строителя и услышал, как она баюкала младенца:

Баю-баюшки, малышка,
Завтра Олев наш вернется
Десять бочек злата привезет!

Лазутчик поспешил в Таллин с радостной вестью: имя строителя — Олев!
Строитель был как раз на вершине башни — устанавливал крест на шаре. Таллинцы давай снизу окликать его:
— Олев, Олев, ты уж постарайся! Крест накренился! Ты уж его поправь!
Мастера словно молнией пронзило. Горожане узнали его имя, не видать ему золота! В ужасе руки Олева разжались, отпустили крест, строительные леса прогнулись под его ногами, потерял он равновесие и полетел вниз. Долго падал мастер, пока не ударился оземь. В тот же миг тело его окаменело, а изо рта выскочила жаба и выползла змея. Их можно и сегодня увидеть у церкви застывшими в камне. А церковь в народе стали называть Олевисте, по имени мастера, построившего ее.

Народ ликовал и радовался. Новая церковь превратилась в гордость и красу города, маяк для торговых кораблей. В Таллин стало наведываться все больше заморских гостей. Но чем сильнее радовались горожане, тем пуще злился Нечистый. Колокольня Олевисте у него словно бельмо в глазу. Нечистый думал и так, и эдак, как бы разрушить колокольню. Недосуг ему было самому отправиться в Таллин. Ничего не оставалось — взял крепкую пращу и вложил в нее каменную глыбу. Но из-за тяжести камня праща разорвалась, и до Олевисте он не долетел, а упал на поля усадьбы Руйла у дороги из Пярну в Таллин.
В старину на камне якобы была серебряная чаша, куда стекала дождевая вода. Водой этой будто бы лечили некоторые болезни.
По другим сведениям в церковь Олевисте запустил камнем не Нечистый, а Калевипоэг (прим. сын Калева), который строил в это время собор в Риге. Калевипоэг рассердился, что Олевисте получилась выше и больше, чем его собор, поэтому он и попытался уничтожить ее.
Коментарий: Легенды о чудесном мастере, строителе храма, вступившем в союз с нечистой силой, есть у многих народов. Церковь Олевисте была построена в XIII веке и долгое время считалась самым высоким сооружением в мире. Да и сегодня ее шпиль, вознесшийся на 124 м, выглядит весьма впечатляюще, а сама церковь стала одним из символов Таллина. В летнее время Вы можете совершить головокружительное восхождение по винтовой лестнице на смотровую площадку церковной башни и полюбоваться древним Таллином.

Лестница

Вид со смотровой площадки шпиля Олевисте


Вид сверху 2
Свое название церковь, впервые упомянутая в 1267 году, получила по имени норвежского короля Олафа II Святого (ок. 995-1030). В 1510-е годы на наружной стене позднеготической капеллы Девы Марии был сооружен кенотаф, в нижней части которого скульптурно изображены тело сказочного строителя, а также жаба и змея — символы мудрости. Кенотаф установлен в честь богатого таллинского купца Ханса Павелса.

Черт справляет свадьбу.

Единственный в мире памятник колодцу на ул. Ратаскаеву. На месте памятника действительно когда-то был колодец, причем очень древний, упомянутый впервые в середине XIV столетия.
На улице Ратаскаэву (Колесного колодца) жил некий легкомысленный домовладелец, который промотал все свое состояние. Однажды ночью, потеряв надежду поправить свои дела, он решил покончить с собой. В эту роковую минуту в дом к нему постучался неизвестный и попросил позволения устроить следующей ночью на верхнем этаже его дома свадебный пир. Незнакомец, посулил за это несчастному хозяину несметные богатства, но при одном условии — никто не должен подслушивать и подсматривать, иначе того постигнет смерть. Домовладелец принял предложение.
Вечером следующего дня к подъезду дома на Ратаскаэву начали съезжаться роскошные кареты, в окнах верхнего этажа зажглись яркие огни, заскрипела лестница, будто по ней поднималось огромное число людей. Из верхней залы доносились звуки чудесной музыки, весь дом ходил ходуном — казалось, плясали тысячи гостей.
Но едва колокола на городских башнях пробили час ночи, как погасли огни на верхнем этаже, и все стихло. Наваждение исчезло. Домовладелец же, еще накануне весь в долгах и думавший покинуть сей бренный мир, сказочно разбогател за ночь и стал кутить пуще прежнего. Правда, внезапно умер его слуга, который успел признаться перед смертью священнику, что был тайным свидетелем свадьбы черта в доме своего хозяина.



История влюбленного монаха — францисканца.

Франсиско де Сурбаран, Святой Франциск, 1658.

На улице Лай (Широкая) стоит дом — перед ним две старые липы, — которому без малого шестьсот лет. Люди до сих пор смутно помнят какую-то историю о юной девушке и влюбленном в нее монахе-францисканце, связанную с этим домом. В старину его жильцам часто слышались чьи-то шаркающие шаги в большом и ветхом здании, скрип половиц, стук невидимой руки об ставни и двери. Однажды, когда служанка подметала пол, кто-то так огрел старуху по ногам, что та выронила из рук метелку. Иной раз ночью слышалось, будто кто-то хлестал веревкой по деревянной кровати. Жильцы не раз-де были свидетелями ужасной картины: со стены дома исчезают краска и штукатурка, отчетливо видна кладка из серого плитняка, а из какого-то проема смотрит бледное и скорбное лицо со смертельной тоской во взоре.

С дома на улице Лай и до сих пор сыплется штукатурка

… 1464 год. В Таллине появился монах Иоханн фон Хильтен из Нижней Саксонии, высокий, красивый человек лет сорока пяти. Он собирался построить здесь монастырь нищенствующего ордена францисканцев, но магистрат не дал на это своего согласия. Тогда Хильтен, нарушив устав католической церкви, начал проповедовать собственное учение, собрав вокруг себя тайный круг последователей. Человек сильной воли, он среди других состоятельных купцов, членов Большой гильдии, подчинил себе недавно овдовевшего ратмана Германа Греве.
Проповеди францисканца падали в то время на благодатную почву. В августе 1464 года в Таллине вспыхнула чума, завезенная в Ливонию на кораблях из Любека. Многие бежали с домочадцами за город в поисках спасения от черной смерти. Друзья советовали и Греве покинуть город, но под влиянием монаха, уповавшего на бога и судьбу, он остался со всеми своими детьми в Таллине. Первой заболела его падчерица, восемнадцатилетняя Маргарита, старшая в семье. По наущению Хильтена, отец разрешил остальным детям навещать больную. Всех двенадцать детей чума унесла одного за другим в могилу. Маргарита же постепенно поправилась и стала таким образом единственной наследницей своего богатого отчима — обстоятельство, имеющее немаловажное значение для нашего повествования.
Среди учеников монаха был молодой, но небогатый подмастерье из Бремена Дидерик Циренберг. Маргарита и Дидерик полюбили друг друга и решили соединить свои судьбы. Но в это время из Фландрии вернулся попечитель и родной дядя Маргариты, который искал там жениха для племянницы и заключил с неким молодым фламандцем брачный контракт, дав тому задаток деньгами. Он решительно воспротивился браку своей подопечной с подмастерьем из Бремена, боясь, вероятно, потерять задаток, данный фламандцу. Отчим же под давлением монаха благословил молодых, и в январе следующего года они сыграли свадьбу.
Но с того времени все изменилось. Счастливые молодые перестали слушаться Хильтена. Монах же безнадежно влюбился в Маргариту, писал ей нежные письма собственной кровью. Любовь монаха не встретила взаимности и была отвергнута Маргаритой. Теперь, в отличие от красивой легенды, сердце Хильтена воспылало жаждой мести и он стал настраивать покорного ему Греве против падчерицы и зятя, стремясь лишить их наследства и крова над головой. Монах рассчитывал, кроме того, выручить деньги от продажи домов Греве, которые должны были достаться в наследство Маргарите, — на житье, а также на постройку монастыря в Таллине.
Маргарита обратилась тогда за помощью к своему дяде, и началась длительная тридцатилетняя тяжба, которая продолжалась с переменным успехом и после смерти всех ее участников, уже между их далекими потомками.
Какова же была дальнейшая судьба монаха? Вскоре после описанных событий Иоханна фон Хильтена выслали из Ливонии и отправили в монастырь города Веймара, где он провел под надзором около четверти века. Перед смертью Хильтена перевели в монастырь Эйзенаха, где он и умер около 1500 года. Святая церковь сочла действия монаха — тайные сборища учеников, фанатичные проповеди и домашние мессы — опасными, она не простила ему неудачи с постройкой монастыря ордена францисканцев в Таллине и его запретной любви к Маргарите Циренберг.
Старинный дом на улице Лай — немой свидетель драмы, разыгравшейся здесь в пятнадцатом столетии, жадности и хитрости, любви и ненависти живших в нем людей. С этим домом связана также легенда о замурованном в стене монахе, чей дух беспокойно бродит по ночам в вечных поисках и ожидании отвергшей его любимой.

Петр I в Таллине.

1.
В средние века в Нижнем городе не разрешалось сажать деревья перед бюргерскими домами. На узких улицах пешеходам и повозкам было тесно и без деревьев. Сажать их запрещало также Любекское право, положения которого являлись законом в городах Ганзы. Единственные деревья, растущие в Нижнем городе прямо на тротуаре, — две старые высокие липы перед домом на улице Лай, 29.

Липы на улице Лай 1974г

Именно с этим зданием связана интересная легенда о влюбленном монахе-францисканце.
Существует предание о привилегии сажать деревья, которой царь Петр наделил хозяина дома, бургомистра Иоанна Хука. По прибытии в Таллин морем царь имел привычку в порту брать лошадей Хука. Обычно он заходил также в гости к бургомистру, чтобы отведать пива и кофе.
Однажды в доме Хуков шли большие ремонтные работы, и хозяину было неудобно пригласить именитых гостей в комнаты. Хозяйка дома подала кофе царю и сопровождавшим его принцам и герцогам, а также генерал-губернатору Эстляндии Федору Апраксину прямо на крыльце. Гости уселись на лавках. Ароматный напиток был крепок и горяч, поэтому Петр заметил хозяину, что следовало бы перед домом посадить пару деревьев, чтобы они укрывали от палящих лучей солнца. Хук напомнил царю о запрете на посадку деревьев. Вот тогда-то Петр и наделил Иоганна Хука и его наследников привилегией растить перед своим домом два дерева, чтобы они давали тень в теплые летние дни и веселили взор хозяев и прохожих.
Так и растут перед домом Хуков эти единственные на улицах Нижнего города деревья. Нынешние липы были посажены в прошлом столетии, видимо, на смену первым, высаженным при царе Петре.

Улица Лай, наши дни.

2.
Одна таллинская семья благородного звания справляла свадьбу дочери. Среди приглашенных был и царь Петр Великий, который пребывал в то время в городе. Царь был в отличном расположении духа, весел и милостив ко всем собравшимся.

Кадр из фильма «Петр I»

Сидя на диване рядом с невестой, он радовался ее красоте и благоразумным речам, свидетельствовавшим о чувстве ответственности, которую накладывал на нее и ее избранника брачный союз. Девушка также радовалась от всего сердца великой чести, которой ее удостоил монарх, небольшое же смущение, испытываемое невестой, только украшало ее.
Не.перечесть забот и дел государевых, всех мест, где Петр успел побывать за день пешим и конным, на море и на суше, в ратуше Нижнего города и в дворянском собрании на Тоомпеа, в Кадриорге и на военных кораблях. Случилось так, что среди беседы с невестой он смежил усталые очи, голова его склонилась на колени девушки.
Что же теперь делать? Князь Меншиков тихо молвил:
— Господа, не обращайте внимания, это ничего. Государь нередко засыпает после утомительных трудов, где мы едва поспеваем за ним. Дадим ему отдохнуть.
Гости удалились в другие комнаты, где пир тихо продолжался. Стали рассказывать о жизни царя, о его славных делах. Невеста же сидела, боясь потревожить сон государя.
Когда через несколько часов царь проснулся, князь Меншиков подошел к нему и, приветствуя, выразил надежду, что Его Величество отлично отдохнули.
— Да, конечно, — ответил Петр Великий, — я отлично отдохнул. Заснув здесь, в добром городе Ревеле, на
коленях моей верной и милой подданной, я был в надежнейших руках!
И, обратившись к невесте, он сказал:
— Благодарю тебя, славная девушка, ты так хорошо оберегала сегодня мой сон!
Затем Петр ласково погладил невесту по щеке, поцеловал ее в алые губы, украсил ее шею своей драгоценной цепочкой и выпил из золотого кубка за счастье молодых. Невеста выразила царю свою сердечную благодарность и низко поклонилась.

3.
Когда Петр I овладел Таллином, он распорядился укрепить порт, крепостные стены и бастионы города. Напротив порта, на живописном побережье он велел построить дворец в итальянском стиле, разбить большой парк с фонтанами и мраморными статуями, вырыть пруд с островком посередине. Это место царь назьал в честь своей супруги Екатериненталем.

Кадриорг.

Петр отлично знал, что редко будет гостить здесь. Но он желал, чтобы парк был доступен для всех.
Несколько лет спустя царь вновь посетил Таллин. Живя с императрицей в Кадриоргском дворце, он удивился пустующим аллеям парка. Петр спросил у караульного, почему никто не гуляет в парке, и узнав, что офицеры не велели пускать горожан, в гневе воскликнул:
— Какие глупцы! Они воображают, что я велел разбить весь этот дорогой парк с фонтанами и променадами только для себя, а не ради общей пользы!
На следующий день под дробь барабанов повсюду объявили царскую волю: всем горожанам разрешается беспрепятственно посещать Кадриорг, любоваться его красотой и развлекаться в парке. Сторожам же надлежало следить за тем, чтобы гуляющие не нарушали спокойствия и порядка, не ломали деревьев и кустарников.
С тех пор Кадриорг стал таллинским садом Тюильри- парк Кадриорг сравнивается с известным парижским садом, разбитом на месте сгоревшего в 1871 году старинного королевского дворца Тюильри.

Коментарии: Таллинн капитулировал перед победоносными русскими войсками 29 сентября 1710 года. Царь Петр впервые посетил город в декабре 1711 года, он остановился в доме на Тоомпеа, в настоящее время — дом № 4 на площади Лосси. В последующие годы царь останавливался в своем городском дворце (на месте дома № 8, по улице Толли). В 1714 году Петр приобрел поместье, названное им в честь царицы Екатериненталем (Долина Екатерины). Тогда же был построен Старый дворец (Домик Петра), небольшое здание в силе барокко.

Домик Петра

В 1718 году началось строительство Нового дворца, причем Петр собственноручно положил в северном углу стены дворца три кирпича — они не оштукатурены и видны в стене.
В Кадриорге бывали В. А. Жуковский, И. А. Крылов, П. А. Вяземский, Ф. М. Достоевский, Н. С. Лесков, В. Я. Брюсов, А. А. Блок. Поэт Игорь Северянин писал в 1918 году:

Упорно грезится мне Ревель
И старый парк Катеринталь.
Как паж влюбленный королеве
Цветы, несу им строфосталь.

По страницам

About the author

Comments

Leave a Reply